08.05.09 Фронтовые друзья

08.05.09 Фронтовые друзьяНедавно пришел в редакцию газеты “Реут”, чтобы узнать, можно ли увеличить дорогой мне, пожелтевший от времени снимок, сделанный в первый день мира, первый после 1418 предшествовавших ему, гремящих, кровавых. Оказалось, да, можно. Другое время, другая техника и, разумеется, большие возможности.
Через пять минут я держал в руках обновлённый снимок. Он будто вернул меня далеко-далеко назад в прошлое. И будто остановилось мгновение, запечатленное кем-то из моих товарищей. И вспомнился тот великий день.

Победа!.. Желанная, долгожданная... Тогда ещё нам и верилось-то в неё с трудом, а потому грозно и гордо поднят ствол, повидавшей многое на своём ратном веку, даже раненой (о чем говорит пробоина на щите) нашей 122-мм гаубицы, готовой в любую минуту вновь подать свой голос...

А кругом – пшеница почти по пояс и деревья зелёные. Весна. Она всегда рождает новое. И все мы с надеждой смотрим вперёд. Еще на запад, там, где враг. Но от этого пшеничного поля - наша дорога домой.

А как же тяжела она была 1942 году под Воронежем.

08.05.09 Фронтовые друзья - 2Двадцатилетние лейтенанты Пётр Кривовяз, Марк Боровский, Пётр Петрушин и Григорий Минаев командовали тогда батареями в 62-м артиллерийском полку 8-й стрелковой дивизии, входившей в состав 13-й армии генерала Пухова.

И отступали. И наступали. Но особенно запомнилось грандиозное сражение на огненной Курской дуге. Северный её фас. Как сказано в «Истории Великой Отечественной войны» (том 3-й), 8-я стрелковая дивизия не отступила ни на шаг. Да, это было так. И немалая заслуга в том - артиллеристов.

Когда танки врага вплотную подошли к наблюдательному пункту П. Кривовяза, он вызвал огонь своей батареи на себя. Танки не прошли.

В тот же, первый, день сражения после ожесточенной бомбёжки наших позиций, когда враг явно хотел создать зону сплошного поражения, чудом уцелевший Г. Минаев по рации связался со своей батареей и открыл огонь. Да так точно, что были уничтожены четыре танка, а вместе с ними и десятки гитлеровцев.

11 июля огнём первого дивизиона, которым тогда посчастливилось командовать мне, остановлено наступление врага, прорвавшего оборону нашего соседа. Мы отстояли город Малоархангельск, уничтожили полдюжины танков и несколько сотен (!) солдат противника.

Думаю, такие огневые схватки, происходившие на всём пространстве от Глазуновки до Понырей и от Понырей до Ольховатки, и дали основание командующему Центральным фронтом маршалу Рокоссовскому сказать, что в сражении на Северном фасе Курской дуги главную тяжесть борьбы с танками врага взяли на себя доблестные артиллеристы 13-й армии.

А после Огненной дуги мы с боями шли на запад. И вот «неприступные» как кричал Геббельс, голубые валы: Десна, Днепр, Припять.

Разграничительные линии наступления нашей дивизии определили ей форсирование этих рек. Ну куда бы ни шло - переправиться через одну из них. А тут сразу три. Да каких! Кому придёт это в голову? Во всяком случае, враг такого не ожидал. А 8-я стрелковая с ходу на подручных средствах за шесть дней форсировала их, преодолев к тому же почти сто километров междуречья, освободив десятки населённых пунктов. В том числе и Чернобыль. В лесах вокруг его атомного монстра, известного всему миру, много обелисков на могилах моих однополчан.

Переправить орудия через реки под огнём врага - дело трудное, но главное нас ожидало впереди. Всю первую половину октября 1943-го без танков и поддержки с воздуха 8-я СД одна отражала натиск четырёх дивизий врага (двух танковых и двух пехотных), удерживая плацдарм за Припятью, что само по себе - подвиг.

Не хватало боеприпасов, продовольствия, медикаментов. На учёте был каждый снаряд и каждая граната. Но, истекая кровью, дивизия дралась самоотверженно. И выстояла. И только после того, когда артиллеристы сделали последние выстрелы последними снарядами, по решению командирского совета, грозные батальоны дивизии, собранные в кулак, внезапной ночной атакой разорвали железное кольцо окружения.

Это был массовый подвиг, победный подвиг, о котором мало кто знает, но которым может гордиться вся наша армия.

А потом снова бои. В западной Украине, Венгрии, Польше, Чехословакии. И шли мы к победе всегда вместе, оставляя боевые порядки только на время очередного «ремонта» в госпиталях после ранений.

Фронтовая дружба, как родство, на всю жизнь. И хотя обстоятельства разбросали нас в разные концы страны, и долгие годы мы ничего не знали друг о друге, увидеться, поговорить очень хотелось.

И вот в 1982 году штаб ветеранов 13-й армии разыскал нас и предложил встретиться в Москве.
Сколько же было радости, объятий, воспоминаний, фотографирования «на добрую, долгую»... Тогда и был сделан снимок у Знамени Победы.
Разъезжаясь по домам, мы обменялись адресами. Письма писали. В гости друг к другу ездили.

Увы, люди смертны.
Друзья ушли. С погоста нет возврата.
Не каждый это и поймёт.
Какая там и чья утрата,
Жизнь всё равно спешит вперёд.
И никого на белом свете,
Пред кем хотел бы душу я излить
Иль вскинуть руку в дружеском привете,
Чтоб просто так поговорить.
Всё в прошлом. Старость давит плечи
Забыта лёгкость на подъём.
Но вспоминаю наши встречи
И будто снова вместе мы идём.
Как хороши воскресшие мгновенья:
Все юны, дерзки, я - комбат.
Ни дум тяжелых, ни сомнений.
Вот только время не идёт назад...

И хоть мне уже 87, память о фронтовых друзьях по-прежнему согревает мне душу.

Пётр Петрушин, фронтовик,  подполковник в отставке

Рубрикатор газеты "Реут":