21.09.07 Прилетевшие из вечности

(Продолжение. Начало в № 31-36)

1941 год. 30 октября
Формирование всех трех полков «авиагруппы 122» – в самом разгаре. Если Марина Раскова на текущий момент – ее командир, то комиссаром назначается выпускница Военно-политической академии им. Ленина Евдокия Рачкевич. Одновременно приказом проводится и назначение комиссаром 586 (истребительного) полка Ольги Куликовой, кадрового офицера в звании капитана.

Этим днем датирована и секретная сводка потерь с начала Отечественной войны, понесенных Красной Армией на всех фронтах, которую вручает Сталину начальник Управления кадров наркомата обороны (подпись генерала в сводке – неразборчива).

В ней указывается, что за период с 22 июня по текущий момент погибло в боях 50884 офицера, а пропало без вести – 182432; ранены и уволены из армии еще 83061 человек. Общие же «безвозвратные» потери личного состава за тот же период равны 5 млн 300 тысяч человек убитыми, попавшими в плен и без вести пропавшими. Но Сталину докладывается в справке еще одна цифра, которой не знает никто на свете: оказывается, на оккупированной немцами территории остаются рассеянными в лесах и растворившимися среди мирного населения еще более пяти миллионов человек – бывших военнообязанных либо граждан призывного возраста. Кроме того, в немецком плену на текущий момент находится 3,8 миллиона военнослужащих, среди них – 63 советских генерала.

Начальником штаба 586-го полка в момент его организации назначается Александра Мигунова; инженером полка по вооружению – Скворцова, начальником разведки полка – старший лейтенант Раиса Толстикова, командиром одной из эскадрилий – А. Полянцева, командирами звеньев – лейтенанты Галина Бурдина и Бабрикова.

* * *
На этот момент в 586-й полк зачисляются и работницы московских заводов, успевшие до войны сделать свои первые шаги в небо в аэроклубах: Валя Абанькина, Люба Ермакова, Соня Осипова, Лиза Терехова, Женя Полунина…
Важный, в высшей степени волнующий момент: едва «авиагруппа 122» появляется в г. Энгельсе, у ее командира Марины Расковой нет отбоя и от хлынувших потоком девушек–добровольцев из Саратовского аэроклуба, одного из наиболее массовых в предвоенные годы. Среди них: Ира Дряжна, Лида Демешова, Тамара Фролова, Лида Целовальникова, Оля Клюева, Валерия Хомякова и другие.

* * *
Еще не поздно автору вспомнить и о том, что здесь же, рядом, на одной площадке идет формирование (а главное – комплектование личным составом) еще одного полка, 587-го, который будет летать не на снятом с производством Су-2, а на новейшем Пе-2, только что запущенном в серию.
Итак, с учетом более сложной конструкции Пе-2 по сравнению с Як-1 и У-2, – на укомплектование 587-го бросаются опытные военные инженеры, прибывшие из Академии им. Жуковского: Г. Волкова, Л. Муратова, М. Орлова, М. Осипова,
М. Скворцова и др.
Освоение Пе-2 и Як-1 добровольцами – дело сверхсложное, соответствующие курсы обучения в училищах занимают аж три года. В нашем же случае командованием на это отводится – не поверите – лишь полгода и три месяца соответственно. Но любовь к Родине и ненависть к фашистским захватчикам делают, казалось бы, невозможное…

В октябре происходит еще множество важных событий, о которых автор просто обязан упомянуть.
Для комплектации 587-го полка пикировщиков Марина Раскова из девушек-добровольцев отбирает 138 будущих летчиц-командиров экипажей Пе-2 и их штурманов. Их профессиональной подготовке и мастерству она уделяет огромное внимание.
В октябре немецкая авиация совершает 31 налет на Москву с общим участием в них около двух тысяч бомбардировщиков. Средства ПВО столицы сбивают 378 из них, и только 72 машины прорываются к городу.

По сведениям, уточненным автором, под Вязьмой в окружение попадают 19-я и 20-я армии Западного фронта, а также 24-я и 32-я фронта Резервного.
Именно в октябре начинается фактически полное оголение Дальневосточного фронта и переброска под Москву по Транссибу его 40 кадровых дивизий.
В «авиагруппу 122» самостоятельно пробивается Ника Калиновская. Она одной из первых ведет свою (вторую) эскадрилью если не прямиком на фронт, то для начала сопровождает особо важные транспортники Ли-2 с высоким начальством либо со спецгрузами. Только в октябре летчицы совершают 78 вылетов.

6 ноября
Комсорг полка Нина Ивакина втайне от чекистки Марины Расковой и других своих командирш и начальниц ведет дневник, который предусмотрительно прячет в своих запасных унтах до лучших времен. Автору выпало большое счастье случайно познакомиться с некоторыми записями, сделанными этой кристально честной комсомолкой в самую тяжелую пору для Отечества, оказавшегося в смертельной опасности. И автор видит свой долг в том, чтобы познакомить читателей с этой реликвией, голосом, донесенным до нас, живущих спустя много лет с отгремевшей войны.
Итак, на пожелтевшей страничке фронтового дневника Нины Ивакиной, датированной 6 ноября 1941 года, читаем: «При двоевластии в любом коллективе, как известно, не принято работать. Вот яркое тому подтверждение: комиссар Евдокия Яковлевна Рачкевич написала передовицу к 24-й годовщине Октября. Как водится, кое-что выбрано из «Краткого курса…». Комиссару Куликовой опус комиссара Радчкевич не понравился и она приказала его переделать военлету Молоковой. Но та переделку исполнила не механически, а творчески, то есть так, что плод ее трудов вообще оказался несъедобным, и его стало вообще невозможно пускать в газету. Теперь придется все сочинять самой Куликовой, так как у нее в этом деле больше никого на подхвате нет. Не воспитала!..»

7 ноября
В жизни «авиагруппы 122» торжественный день: ее личный состав принимает военную присягу!
Американский президент Франклин Рузвельт делает объявление нации о ленд-лизе – передаче оружия, военной техники и материалов взаймы и в аренду Советскому Союзу.

* * *
Начиная с этого дня, комиссия из дивизии проверяет у летного состава «авиагруппы 122» технику пилотирования на «учебной матчасти» – У-2 и Р-5. Как в любом серьезном деле и здесь обнаружились вожаки, правофланговые – у Валерии Хомяковой и Евгении Прохоровой техника пилотирования оказалась на уровне инструкторов-мужчин.

* * *
Нина Ивакина снова делает запись в дневнике. «Вечером девочки пели и танцевали. Не оттого, что радостно, а чтобы развеять тоску, успевшую овладеть довольно большим числом военлетов. И все потому, что как всегда комиссары не договорились, – чем, кому из них и как именно по-настоящему, всерьез занять людей…»

15 ноября
Приводим еще одно свидетельство эпохи – несколько строк из дневника комсорга Нины Ивакиной. «Сегодня проводим комсомольское собрание части (586 авиаполка) по докладу товарища Сталина. Сообщение делает комиссар Рачкевич. Она (видимо для поднятия нашего боевого духа) привирает цифры немецких потерь: вместо 75 тысяч называет 150. Да еще умудряется причислить фашистскую Германию к странам антигитлеровской коалиции…
Маленькое наблюдение – все-таки наши летчицы очень разные: вот Мария Щегрова – невозможная трусиха: уже третий день бегает от врачей, чтобы не делать обязательный для всех нас укол от брюшного тифа. Как же она поведет себя в воздушном бою, нарвавшись на фашиста, который подловит ее на вираже и залепит ей между глаз пушечную очередь? Даже трудно себе представить…»

17 ноября
Боевому летчику Александру Гридневу в этот день присваивают очередное воинское звание «капитан».
Ставка выпускает приказ Верховного главнокомандования за №0428 «О разрушении и сжигании в тылу немецких войск дотла всех населенных пунктов на глубину 40-60 км от переднего края». И – уточняется в тексте – на 20-30 км по обе стороны дорог.
Такой «пустяк», как проживание в этих пунктах советских людей (в основном стариков и детей) составители приказа просто проигнорировали. И куда жителям деваться, если сейчас уже в самом разгаре лютая зима? Загадка…

* * *
Комсорг Нина Ивакина делает запись в дневнике. «Узнала кое-что о комсомолке-летчице Лиле Литвяк. Что у нее за социальное происхождение? На все мои расспросы она почему-то отвечает уклончиво и неохотно. Я, само собой, не в претензии. А что, если любопытство проявит кто-нибудь другой?..»

19 ноября.
В городе Энгельсе в этот день наверняка нелетная погода: события дня сегодняшнего в дневнике Нины Ивакиной описываются довольно подробно, хотя делать это она может лишь украдкой. Но послушаем Нину. «В нашем боевом строю продолжаются раздоры. Комиссара Рачкевич атакуют летчицы, справедливо говоря, что им уделяется мало внимания, что их не развлекают. Да и политруки своими ночными идейными разговорами мешают спать, а одна идейная их пособница даже оглушительно портит воздух. Какая наглость, в самом деле, –  просто удивительно!…»

И еще одна запись комсорга полка в этот день. «Почему женщины даже на войне щеголяют друг перед другом? Ведь вокруг них гуляет смерть! Оказывается, им даже в такой обстановке (на волосок от гибели!) нужна власть! Мы еще не начали воевать, а кое-кто из них уже пытается залить себе фундамент славы… Майор Раскова, Тамара Казарина, Вера Ломако – из этой плеяды. Довольно дружная троица, ось, вокруг которой круглосуточно вращается колесо нашей части. А вот комиссара нашего (вдохновителя всех наших будущих побед!) они явно не терпят. Эта нетерпимость выражается настолько ярко, что видят все. Ну и черт с ними, пускай разбираются сами… Беда лишь в том, что в этой обстановке мы, личный состав (особенно летчицы), оказываемся мотыльками между двух огней. Можем и обжечь свои крылышки…

В наших рядах созрел и главный претендент на звание политкомиссара – Ягодкина. Тот еще фрукт! Если она прорвется к власти в полку – мы еще от нее наплачемся!

Тимофеева на партсобрании обрадовала новостью: оказывается, наших воинов (а среди технического состава мужчины все-таки водятся) острословы из летчиц прозвали «дуньками»! Следует признать, что кличка эта меткая – некоторые из них среди женщин действительно стали на них похожими… Да они иногда и полезны по женской части: по моим наблюдениям, даже стали любовниками. Что поделаешь, среди девушек и на войне попадаются вертихвостки, приехавшие сюда в поисках «горячей любви». Под грохот пушек и вой сирен. Занимаются этими делишками девочки из наркоматов, из молодых да ранних, а также бывшие секретарши больших начальников. Успели покувыркаться со своими патронами за спинами их идейных супруг, а теперь на этих прохиндеек пробу ставит негде. Здесь они сидят в штабе и прикидывают шансы найти хахалей в пороховом дыму… Но я-то, слава богу, не такая: сесть себе на шею не позволю!…»

(Продолжение следует)
Михаил Руденко, академик