21.09.07 Сапер Рябушко брал Берлин

21.09.07 Сапер Рябушко брал Берлин«12 января 1945 года на рубеже Хмельник-Пеншхница наш передовой отряд был отрезан от главных сил корпуса. 14 января танки встретились с серьезной водной преградой – рекой Чарна Нида, мосты через которую взорвал противник. За несколько часов вторая саперная рота старшего лейтенанта К.В. Лагоды и первый саперный взвод лейтенанта В.М. Рябушко восстановили один из мостов, и вместе с танкистами штурмом овладели городом Хенцины».
Из книги очерков С. Барова «Добровольцы Урала»
.

– Через два дня, под ураганным огнем противника, устраивая проходы для танков, я был тяжело ранен, – вздыхает Владимир Михайлович, закрывая книгу, в которой есть строчки и о нем. – Нелегко вспоминать обо всем этом, тем более в праздники…

День танкиста, девятого сентября, отмечался не так пышно, как День десантника, но экипажи машин боевых знают, что без их броневой техники врага бы не одолели. Танкистов поддерживали, конечно, летчики, саперы, пехотинцы и представители других родов войск. Владимир Рябушко прошел фронтовыми дорогами от Смоленска до Берлина в составе 131-го гвардейского отдельного саперного батальона.

Нынешняя осень для Владимира Михайловича – юбилейная – в ноябре ему «стукнет» 85 лет. Нет уже рядом жены, верной Нины Терентьевны. Поздравит, конечно, сын Сергей – полковник Рябушко – он живет рядом в Реутове. Приедет из Москвы дочка Наталья. Другой дочери, Инне, из Украины выбраться в Подмосковье сложнее. Но, во всяком случае, пришлет поздравление. Владимир Михайлович с гордостью покажет гостям новенькую, «с иголочки», ванну, которую ему, как инвалиду войны, бесплатно поменяли к 60-летию Великой Победы.

Почетного ветерана поздравят с юбилеем сослуживцы Четвертой Гвардейской танковой армии. Вспомнят о боях в составе Уральского добровольческого танкового корпуса, об атаках на подступах к Берлину в незабываемые апрельские дни 1945 года. Ветеран помнит ту победную весну ярче и отчетливее, чем дни вчерашние. Все до мелочей.

– В полдень, 23 апреля 1945 года, передовой отряд нашего корпуса с боями прорвался на южную окраину Берлина – Штансдорф. На броне танков находились бойцы первой саперной роты нашего батальона – они выполняли задачу инженерного обеспечения боевых действий.
Между Штансдорфом и центральными районами Берлина путь нам преградил канал Тельтов.

Рано утром накануне штурма Штансдорфа командир бригады гвардии полковник Прошин приказал мне вместе с передовыми танками с боем ворваться на мост через канал и захватить его.

Для осуществления этой сложной задачи я сформировал группу из двадцати лучших минеров-подрывников во главе с командиром взвода старшим сержантом Тимощенко. Разместив людей на передовых танках, сам ринулся в бой вместе с ними.

Когда до цели оставались какие-то пятьдесят метров, раздался сильный взрыв, и мост на наших глазах взлетел в воздух. Танки рассредоточились, саперы и стрелки окопались. Противник усилил огонь и начал нас теснить.

Чтобы оценить обстановку, я вместе со своим молодым ординарцем Толей Лисицинским и еще двумя бойцами двинулся к взорванному мосту. Мы увидели, что мост полностью рухнул и скрылся в воде. А ширина канала была метров шестьдесят.

Противоположный берег канала нависал над водой сплошными кирпичными и бетонными стенами заводов и зданий. Все было укреплено и превращено в сплошные доты. Противник вел шквальный перекрестный огонь из всех видов оружия.

О форсировании канала в этом месте нечего было и думать. Обо всем этом я послал донесение гвардии полковнику Прошину. Под вечер, когда Штансдорф был полностью очищен от немцев, за мной пришел бронетранспортер и доставил меня в штаб, к командиру корпуса генерал-лейтенанту Белову.

Генерал строго спросил, видел ли я сам взорванный мост. Услышав, что я все видел своими глазами, показал мне на карте место, километрах в трех западнее, где тоже был мост, но только железнодорожный.  Приказ был коротким: обследовать район и доложить о результатах. При этом генерал предупредил, что район выбран местом форсирования канала, которое состоится уже завтра утром.

Я взял с собой третий саперный взвод сержанта Трофимова, и мы отправились в разведку. Наш берег в этом районе был лесистый, изрезанный отрогами глубокого оврага. Противоположный берег фашисты сильно укрепили. Над каналом провис взорванный железнодорожный мост. Его центр обрушился над серединой канала, а береговые концы держались на опорах. Между упавшими в воду концами ферм было шесть – восемь метров воды.

Я сразу оценил перспективу: в лесистых отрогах оврага можно накопить и сосредоточить силы для штурма. По взорванным фермам – оборудовать штурмовой мостик из легких дощатых лестниц-настилов. Место для форсирования и захвата плацдарма – выгодное, но труднодоступное из-за плотности огня противника. В полночь, вернувшись в штаб, я доложил генералу Белову результаты разведки и получил от него приказ: к утру быть готовыми к штурму. Значит, необходимо все срочно подготовить и по сигналу построить штурмовые мостики для переправы и атаки пехоты. Я собрал командиров взводов и поставил перед ними задачу: к трем часам ночи каждому взводу сделать из досок по четыре лестницы-настила и сосредоточиться у железнодорожного моста.

К утру все было готово. Утром 24 апреля на вражеский берег обрушилась вся огневая мощь наших частей. Открыли огонь танки, корпусная артиллерия, дивизион «катюш», минометные батареи – все, что могло стрелять. Под огневым прикрытием саперы первой роты, по-пластунски, с лестницами на спинах двинулись к мосту.

С противоположного берега противник открыл яростный перекрестный огонь по нашим саперам. От разрывов вражеских снарядов и мин, пулеметных очередей и взрывов фауст-патронов дыбилась земля и кипела вода.

Саперы по шее в ледяной воде, цепляясь за металлические конструкции, крепили деревянные мостики к фермам. Минут двадцать длилась эта адская работа. Когда последние лестницы перекрыли водное пространство, я дал условный сигнал (зеленую ракету). Сто автоматчиков 29-й Учинской стрелковой бригады во главе с заместителем командира по мостикам наведенной переправы устремились на вражеский берег, чтобы захватить плацдарм.

Когда приказ был выполнен, я дал команду бойцам своей роты отойти в укрытие. В овраге, проведя проверку личного состава, мы насчитали лишь 54 человека. Остальные 18 наших товарищей погибли или были ранены при штурме.

Так гвардейцы первой саперной роты с честью выполнили боевую задачу и тем самым внесли свой скромный вклад в штурм Берлина. За выполнение этого и других заданий при взятии столицы Германии многие саперы роты были представлены к правительственным наградам.

Владимир Михайлович умолк, а потом добавил, что лично он за ту операцию был отмечен орденом Красного Знамени. Орден вместе с другими боевыми наградами украшает парадный китель ветерана Великой Отечественной войны, нашего земляка Владимира Михайловича Рябушко.

Тамара ЛОГИНОВА.
Фото из архива В.М.Рябушко

 

Рубрикатор газеты "Реут":