19.01.07 "Мы ни на минуту не сомневались в победе"

Сегодня слово «тыл» воспринимается как «сугубо гражданское дело», отдаленное от войны. Я сама слышала недоуменный вопрос: «А разве вы воевали в тылу? Вот на фронте действительно сражались…». Поэтому я и решила рассказать об этом, чтобы молодежь, все жители города знали, что пережило гражданское население, что выстрадали в эти суровые месяцы реутовцы, находясь в прифронтовом тылу.

(Продолжение. Начало в № 29, 30, 32, 39, 45, 48, 49 за 2006 год)

Ноябрь 1941 года. Враг стоял у ворот Москвы. В Реутове иссякли запасы топлива, прекратили отапливать общежития (казармы), остыли печи пищеварок и кубовые. Холодно стало в яслях, школе и детском саду. Чтобы как­то соблюдать технологический и температурный режим на прядильной фабрике, приходилось самим возить топливо – торф из Косина и Шатуры, дрова из леса и парков Реутова.

А тут поступил приказ из главка: изготовить пряжу мокрой крутки для строп парашютов, ремней к винтовкам и поясов к гимнастеркам. В холодных помещениях – мокрую крутку, представляете? Тяжелый момент. Но ни малейшего признака паники, растерянности. Лица суровы, но спокойны. У реутовцев был просто необыкновенный энтузиазм. Ни пьянок, ни прогулов, ни уговоров не было. Люди работали как одержимые. Не усидели дома и старожилы, ушедшие ввиду преклонного возраста на пенсию. Они пришли к директору фабрики А.Я. Нижневу: «Старая гвардия не подведет. Принимайте нас на работу!». Сотни женщин­домохозяек оставили ребятишек на стариков, а сами заняли места ушедших на фронт мужей и братьев. Женская часть населения Реутова представляла огромную силу, колоссальный трудовой резерв. В то грозное время фронт и тыл были едины. Имя этим женщинам – коллектив. Все были тогда в едином строю.

Война коренным образом изменила установившиеся представления о сроках решения производственных задач. На первом месте были нужды фронта. По инициативе партийной организации на предприятиях города были созданы фронтовые бригады, выполнявшие заказы фронта на 125­130 процентов. На Реутовской прядильной фабрике это были бригады, изготавливавшие пряжу для парашютных строп, для ремней и поясов. Бригада механического цеха занималась изготовлением противотанковых ежей и подков для армейских лошадей. В артелях «Большевик» и «Труженик» были созданы бригады по пошиву солдатских шинелей и обмундирования. На 46­й базе трудилась бригада по сборке артиллерийских снарядов и мин, других изделий.

Трудовой героизм стал массовым явлением. Стало обычным, когда рабочие, мастера и технологи не покидали рабочие места, пока не было выполнено задание.

Из воспоминаний ветерана труда В. Чекмасовой: «Хлебнуло лиха наше поколение. Но мы ни на минуту не сомневались в победе. Оглядываешься назад, и самой страшно, как это мы в пору своей молодости могли ежедневно работать по 12­13 часов в холодных цехах, а потом, съев скудный паёк, отправляться на заготовку дров или торфа для фабрики. А утром снова становились к машинам и негнувшимися после вчерашней работы с топором пальцами продолжали выпускать пряжу. Все делалось только для победы. В тех трудных условиях люди не роптали, зная, что идет война и наша пряжа нужна фронту».

А каково было женщинам с детьми и без мужей, ушедших на фронт? Они не досыпали и не доедали.

Из рассказа М.Е. Гукленковой, награжденной орденом Ленина: «Бывало, отработаешь 12 часов, а потом – за дровами или на рынок – обменивать вещи на продукты. А тут, глядишь, снова на смену пора. Отдыхать некогда. И ведь как работали – не выполнить задание считалось чуть ли не предательством… Идет мокрая крутка, пальцы к металлическим частям машины примерзают. Отрываешь, а они в крови. Но разве сравнишь эту боль с той, которую каждый день испытывало материнское сердце? Один случай, один из тысяч: нам не выдали, как обычно, хлеба на один день вперед. Сынишке было три года. Идем с раздаточного пункта, он ревет, хлеба просит. Я его уговариваю, пытаюсь шутить, а сердце вот­вот разорвется. И вот, чтобы не видеть этих слез, вернуть детям мир, мы, матери, готовы были горы свернуть».

Из воспоминаний Н.С. Гарбузовой: «40 градусов мороза. Кажется, так и закоченеешь на ходу. Нас, молодых работниц, привезли в Дорохово сменить первую группу лесозаготовителей. Думали, и дня не выдержим. Но шло время, а мы все работали. Руки опухали, нельзя топор держать, едва добирались до школы, где нас разместили. Но молодость брала своё: через час мы уже смеялись, пели песни, негнущимися пальцами писали плакаты…»

Н.С. Гарбузова во время войны работала электриком. В непроглядную тьму ходила по Реутову и отключала рубильник. И однажды у трансформаторной будки наткнулась на чьё­то лицо. «Меня как ветром сдуло, – вспоминает Н.С. Гарбузова, – оказалось, люди от холода за трансформаторную будку прятались… А однажды произошла авария на линии. Послать было некого. Я «когти» на ноги надела и полезла на столб. А была на седьмом месяце беременности. Женщины, те, что постарше, ругали меня, ровесницы восхищались, а я думала про себя: «Чего они разволновались, не останавливать же фабрику!»

До сего дня в памяти А.А. Колодезной те страшные дни 1941 года: «…Все были озабочены своими семьями, заняты проводами мужей на фронт. А такие девочки, как я, у кого не было рядом матерей, почувствовали себя очень одинокими. Одни отправились в родные края, другие пошли учиться на курсы медсестер. А я и многие другие девчата остались на фабрике. В то тяжелое время моим наставником стала П.К. Арефьева. Однажды я получила задание – поехать в Орехово­Зуево и организовать оттуда отгрузку эшелона с брикетом торфа на фабрику. Это стоило большого труда, но вагоны с топливом пришли в Реутов. И снова – по 12 часов у машин, а потом – на заготовку дров. Мы, девчата, делали все, что было нужно фабрике, стране. Мы с чувством патриотизма, по­фронтовому работали на производстве, выполняя заказы фронта, и считали отдыхом те короткие часы, когда по поручению партийной организации в госпиталях читали раненым газеты».

А вот рассказ ровничницы Анны Чураковой, вернувшейся в Реутов из отпуска, который многие получили после остановки фабрики. Когда она пришла в общежитие, её не узнали.

«В ноябре поехала в Волоколамский район навестить стариков­родителей и попала вместе с родителями и односельчанами в плен. Ворвавшись в село, немцы стали грабить. Всех выгнали на улицу. Пришлось уйти в лес. Ни у кого ни куска хлеба, холод, дети плачут, истошно рыдает беременная женщина. Развели костер, но тут по нам застрочили из пулеметов.

А в это время немцы дочиста ограбили село. Даже матрацы волокли на военные машины. Забрали у соседа корову, а самого убили.

Больше двух недель мы голодали и мерзли в лесу. Некоторые не выдержали. И нас всех постигла бы голодная смерть, но Красная армия перешла в наступление, фашисты бросились бежать, и нас освободили».

В эти тяжелые дни для Родины и Москвы трудились не только взрослые, но и подростки. Только на фабрике ребятишек работало 30 процентов от всего численного персонала. В основном это были дети ушедших на фронт и сироты из детских домов, привезенные на фабрику в начале войны.

Из воспоминаний Ю. С. Морозовой: «Шестнадцатилетней девчонкой получила я первую правительственную военную награду – медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941­1945 гг.». Нет, никогда не забудутся военные годы. С бессонными ночами, изнурительным трудом по 12 часов в сутки, дежурствами по темному безлюдному городу, постоянным чувством голода. Как мы бегали греться в прядильный цех, потому что отапливали только там, как радовались супу из крапивы! Хлеб­то, как правило, съедали сразу…»

Недавно я попросила Е.П. Рабизову рассказать о Реутове во время войны, какой он остался в её памяти. А ей было 15 лет. «Мы настолько уставали от работы и дежурств на вышке, что практически не выходили из общежития фабрики в город. Постоянно хотелось кушать, было очень холодно. Все оставшееся свободное время спали...»

Вот они, уважаемый читатель, и есть труженики тыла. Это те, кто обеспечивал Победу Советского Союза над фашистской Германией. Те, кто создавал оружие и боевую технику, одевал и кормил многомиллионную Красную армию. Из одного металла отливали медаль за бой и медаль за труд. И вполне закономерно, что они, в конце концов, были приравнены к участникам войны. И вполне справедливо, что, пусть и поздно, но сейчас решается вопрос о дополнительных льготах труженикам тыла.

А.ЧУКАНОВА, директор музея, историк
(Продолжение следует)

Рубрикатор газеты "Реут":